Актер театра и кино. Родился 3 июня 1964 года в Москве. В 13 лет снялся в фильме «Вечный зов». Окончил Государственный институт театрального искусства им. А. В. Луначарского. Играл в Театре-студии под руководством О. Табакова. С сентября 2009 года – актер театра «Ленком». Снимался в фильмах «Последний побег», «Афганский излом», «Зона Любэ», «Бандитский Петербург», «Штрафбат», «9 рота», «Дети Ванюхина», «Груз 200», « Ивановъ», «Белая гвардия» и других.

24 января 2012, текст: Елена Боброва

Больше века назад Чехов написал «Вишневый сад», а его все рубят и рубят.10 и 11 февраля на сцене Петербургской консерватории эта пьеса будет представлена в постановке Вадима Дубровицкого. Дельца Лопахина сыграет Алексей Серебряков.

В «Чайке», поставленной Андроном Кончаловским, он уже сыграл  утомленного жизнью писателя Тригорина, в фильме того же Вадима Дубровицкого «Иванов» – разочарованного главного героя. Осталось только получить роль своего однофамильца профессора Серебрякова из «Дяди Вани»…

НН Я слышала, вы сначала не хотели принимать участие в «Вишневом саде», поскольку не любите играть в театре. Кстати, почему?

Алексей Серебряков. Признаюсь, я очень не люблю, когда на меня смотрят. К объективу кинокамеры я как-то привык – снимаюсь с тринадцати лет. А вот от пристального внимания к своей персоне мне становится нехорошо. Испытываю неловкость, когда мне аплодируют. К тому же мне не хочется поневоле прислушиваться к реакции публики. Одним словом, театр – это не мое. Что же касается «Вишневого сада», все было не совсем так. Идея этой постановки возникла у режиссера Вадима Дубровицкого, потому что мы прекрасно с ним сработались на его картине «Иванов» по другой чеховской пьесе. К сожалению, найти денег еще на одну картину по Чехову практически невозможно. Так что если ты хочешь играть классику, приходится соглашаться на театральную постановку. К тому же премьера планировалась к юбилею Богдана Ступки, он хотел сыграть в каком-нибудь бенефисном спектакле, но с учетом того, что плохо себя чувствовал, просил роль интересную и в то же время без сильной нагрузки. Фирс в «Вишневом саде» – прекрасная в этом смысле роль. К сожалению, из-за проблем со здоровьем Ступка не смог принять участие (Фирса играет Станислав Любшин. – Прим. ред.). Но машина закрутилась, спектакль был поставлен. Теперь, наконец, покажем его в Петербурге.

НН Один театральный рецензент еще в 1905 году предостерегал актеров от неуместного посягательства на чеховскую драматургию: «Мало быть хорошим актером, нужно самому носить в душе чеховскую поэзию». Чувствуете ли вы ее в себе?  

А. С. Не знаю… Пожалуй, присутствует некоторая усталость от жизни. Печаль от того количества глупости, которая окружает. Если говорить на эту тему, то да, отчасти я чеховский персонаж.

НН А если говорить об энергичном и предприимчивом Лопахине, вырубившем вишневый сад под дачи?

А. С. И он мне близок, но отчасти. Я, в отличие от Лопахина, не предприимчив и не инициативен, а подобен раку, сидящему на одном месте с клешнями наготове: если что-то проплывает подходящее, готов успеть схватить, но чтобы куда-то ползти – нет, это не мой метод. Но мне очень понятно ощущение тупика моего героя. Он трудится изо всех сил, поднимает сам себя и пытается поднять других, а им этого и не надо. Если бы наши сограждане руководствовались теми идеями, которые проповедовал Лопахин, мы бы жили гораздо лучше. Но нам мешают лень, глупость, привычка жить на халяву. К сожалению, в нашей стране люди удивительным образом не хотят и не умеют работать. Я не понимаю этого нежелания ровно прибить планку у себя на даче, убраться в санузле, очистить балкон от хлама. А все потому, что «а нам и так хорошо». Абсолютно неправильное существование. Поэтому я стараюсь так организовывать свою жизнь: то, что можно сделать самому, делаю сам, а если что-то не могу, ищу людей, которые относятся к делу так же, как я.

НН Как вы думаете, почему в современное индустриальное общество не вписываются честь и совесть?

А. С. Потому что возникает конфликт интересов. Очевидно же, что мир бесконечного потребления, основанного на принципе выжимания как можно больше прибыли не важно какой ценой (когда крупные корпорации продают заведомо плохие лекарства, производители отравляют близлежащие источники воды), находится в конфликте с тем, что должен испытывать совестливый человек.

С нами вообще беда: у нас ни совести нет, ни внутренней идеологии, которая была в религиозном государстве, ни сдерживающих факторов – я имею в виду законы.

НН Законы подразумевают простую связь: за преступление наказывают. Почему сдерживающим фактором всегда является только наказание?

А. С. А почему надо ребенка бить по рукам, если он лезет в розетку? Потому что вы знаете, что будет с ребенком, а ребенок – нет. Бессмысленно ему объяснять, что в розетке есть ток, 220 вольт, и если он сунет туда пальцы, обуглится. Надо просто бить по рукам.

У нас двадцать лет назад людям сказали: вы больше не живете единым миром, каждый теперь живет сам по себе. И повесили всех над пропастью. Что остается людям делать? Организовывать собственное пространство: «раз я сам по себе, значит, буду строить свою жизнь так, как этого хочу». А это эгоцентризм – чудовищная конструкция, приводящая людей к взаимоистреблению. «Мой сосед хочет построить вот такой забор? А я хочу – вот такой!» Начинается война, и в конце концов мы убиваем друг друга.

НН Вы участвовали в думских выборах и последующих митингах?

А. С. Меня в это время не было в стране, а так я бы подумал об участии в акциях протеста. То, что сейчас происходит в стране, действительно, ни в какие ворота уже не лезет. В результате социальная напряженность однажды может взорваться. Появится где-нибудь в Пензе какой-нибудь Стенька Разин, и тогда прольется кровь. Это, конечно, очень пугает – история демонстрирует, что такие процессы выходят из-под контроля и могут привести к ужасающим последствиям.

Я вообще не могу согласиться с тем, что мою жизнь определяет воля большинства. Тем более в стране, где тотальная часть необразованна и, главное, не хочет образовываться.

НН И что же, лучше монархия? Эта отжившая форма правления?

А. С. Если честно, я так не думаю. Мне кажется, что конституционная монархия – это правильная конструкция, когда человек с рождения знает, что он будет править страной, когда отец этого человека изначально знает, что он передает эту страну своему сыну. Мы все хотим, чтобы наши дети жили хорошо, это единственное правило, которое работает. Все остальное уже не работает – ни мораль, ни нравственность, ни совесть, ни честь, ни достоинство. Все это пустые слова. А вот конструкция: «хочу, чтобы моим детям было хорошо» – работает.

НН Но на детях, бывает, природа отдыхает.

А. С. Да, на каком-то этапе возможен сбой, я понимаю. Если же говорить не о конституционной монархии, а о демократии, то было бы неплохо, если бы люди, идущие во власть, подписывали некую бумагу о том, что их дети не имеют права покидать эту страну.  

НН Однако как вы радикальны!

А. С. Да, но это налагает некую ответственность на претендентов на власть: если хочешь чем-то руководить, то имей в виду, что твои дети будут жить в той стране, где ты руководишь.

НН Ну это все, конечно, утопично… И что нам остается делать?

А. С. Организовывать собственное пространство. При этом максимально понимая, что оно не может быть организовано за счет других. Иначе говоря – не по принципу эгоцентризма, а по принципу совместного проживания. Вот и все.